Тайный вампир - Страница 9


К оглавлению

9

Джеймс пытался найти подходящие слова. Все зависело от того, сумеет ли он правильно объяснить отцу. Но где они, эти верные слова? Он решил действовать без обиняков.

— Речь идет о Поппи, она больна, и врачи думают, что у нее рак поджелудочной железы.

Доктор Расмуссен казался удивленным.

— Очень жаль, — произнес он, но в его голосе не было сожаления.

— Это очень плохой рак, с очень сильными болями, и вероятность излечения один к ста.

— Жаль, — и снова в голосе доктора Расмуссена не было слышно ничего, кроме легкого удивления.

И вдруг Джеймс понял, что происходит. Отец удивлен не тем, что Поппи больна, его поражает, что он приехал специально, чтобы сказать ему об этом.

— Пап, если у нее рак, значит, она умирает. Неужели это тебе безразлично?

Доктор Расмуссен сцепил пальцы и устремил взгляд на столешницу красного дерева. Он говорил медленно и спокойно:

— Джеймс, мы это уже проходили. Ты знаешь, мы с мамой беспокоимся, что ты все больше сближаешься с Поппи, слишком привязываешься к ней.

Джеймс почувствовал, как его охватывает холодная ярость.

— Как когда-то к мисс Эмме?

— Что-то в этом роде, — спокойно ответил отец.

Джеймс пытался выбросить из головы страшные воспоминания. Он не должен думать сейчас о мисс Эмме. Ему нужно сосредоточиться, быть бесстрастным. Это единственный способ убедить отца.

— Пап, я знаю Поппи всю жизнь, и она нужна мне.

— Для чего? Насколько я знаю, не для того, для чего следовало бы. Ты ведь никогда не пил ее крови, не так ли?

Джеймс судорожно сглотнул, он был подавлен. Пить кровь Поппи? Использовать ее для этого? Одна мысль об этом приводила его в ужас.

— Пап, она мой друг, — сказал он, потеряв всякую надежду на понимание, — я не могу видеть, как она страдает, не могу, я должен помочь ей.

Лицо доктора Расмуссена просветлело.

— Я тебя понимаю.

Джеймс почувствовал облегчение и удивление.

— Ты меня понимаешь?

— Джеймс, временами мы не можем удержаться от чувства… сострадания к смертным. Вообще, я бы этого не поощрял, но ты действительно давно знаешь Поппи. Ты сострадаешь ей, и если ты хочешь сократить ее страдания, тогда да, тогда я тебя понимаю.

Джеймс несколько секунд смотрел на отца, потом тихо сказал:

— Убийство из жалости? Я думал, Старейшины наложили запрет на убийства в этом районе.

— Просто будь осторожен. Если это будет выглядеть как естественная смерть, мы закроем на это глаза. И не будет нужды доводить это дело до сведения Старейшин.

Джеймс встал и коротко рассмеялся.

— Спасибо, папа, ты мне действительно помог.

Отец, казалось, не понял сарказма, прозвучавшего в его словах.

— Рад был тебе помочь, Джеймс. Кстати, как идут дела в нашем доме?

— Прекрасно, — равнодушно ответил Джеймс.

— А в школе?

— Занятия закончились, сейчас каникулы, — сказал Джеймс и вышел из кабинета.

Во дворе он остановился, перегнулся через кирпичную стену и посмотрел в воду фонтана. У него не было выбора. Не было надежды. Так гласят законы Царства Ночи. Раз Поппи больна, она должна умереть.

ГЛАВА 4

Поппи равнодушно смотрела на обеденный поднос, уставленный куриным филе с картошкой, когда в комнату вошел доктор Франклин.

Обследования были закончены. Первое прошло вполне спокойно, а второе оказалось ужасной пыткой. Стоило Поппи вздохнуть, как у нее возникало ощущение, будто горло до сих пор распирает трубка.

— Ну вот, оставляешь нетронутыми все больничные деликатесы, — мягко пошутил доктор Франклин. Поппи попыталась улыбнуться.

Он продолжал говорить о совершенно невинных вещах. Ни слова о результатах обследований, а Поппи не представляла себе, когда они должны прийти. Она подозревала, что доктор Франклин чего-то не договаривает. Что-то было не так… И нежность, с которой он отставил ее поднос, и темные круги вокруг глаз… Когда он деликатно предложил маме спуститься вниз «побеседовать», подозрения Поппи превратились в уверенность.

«Он собирается сказать ей. Он получил результаты, но не хочет, чтобы я об этом узнала».

У нее тут же возник план.

— Иди, мам, а я немного вздремну, — сказала она со вздохом, откинулась на подушку и прикрыла глаза.

Как только дверь за ними закрылась, Поппи соскочила с кровати. Она увидела удаляющиеся фигуры; доктор Франклин и мама приближались к двери, ведущей в холл. На дрожащих ногах Поппи последовала за ними.

— Просто ноги хочу поразмять, — сказала она вопросительно посмотревшей на нее медсестре на посту. Но когда сестра поднялась из-за стойки и направилась к палатам, Поппи устремилась вниз по лестнице, ведущей в коридор.

В конце коридора находилась приемная, она видела ее раньше. Там был телевизор и кухонные принадлежности, чтобы родственники, дежурящие в больнице, чувствовали себя комфортно. Дверь была приоткрыта, и Поппи тихо подкралась к ней. Она слышала низкий голос доктора Франклина, но не могла разобрать слов.

Поппи осторожно, на цыпочках, подобралась поближе. Она рисковала: в любой момент кто-нибудь мог выйти из приемной. На мгновение она заглянула в комнату и поняла, что предосторожности излишни, все были поглощены разговором.

Доктор Франклин сидел на небольшой кушетке. Рядом с ним Поппи увидела темнокожую женщину в белом халате, на шее у нее на цепочке висели очки.

На другой кушетке сидел отчим Поппи Клифф. Его прическа, обычно идеально аккуратная, растрепалась, а волевая нижняя челюсть непроизвольно двигалась. Одной рукой он обнимал маму. Доктор Франклин говорил с ними, положив руку маме на плечо. Мама всхлипывала.

9